Наши партнеры:
| Рама II |
|
|
Страница 90 из 142 . Она прислушалась, новновь наступило молчание. Ее ум одолевали мысли о спасении, она разрабатывала всевозможные проекты, в которых не последнее место отводилось птицам. Она ругала себя за то, что не посмела заговорить с ними. Николь усмехнулась. "Конечно, они могут съесть меня. Но кто сказал, что лучше умереть с голоду, чем быть съеденным?" Николь была уверена, что крылатые существа вернутся. Быть может, ее уверенность объяснялась безнадежностью ситуации, но тем не менее она начала строить планы: что следует ей предпринять, если они вернутся? Она представила себе, как поздоровается, потом протянет пустую ладонь и войдет в центр ямы, прямо под машущее крыльями существо. Потом жестами попытается объяснить свое положение: сперва будет показывать то на себя, то на яму, чтобы они поняли, что она не может выбраться, и махать рукой в знак того, что ей нужна помощь. Дважды прозвучавший треск возвратил Николь к реальности. После короткой паузы треск послышался вновь. Поискав в разделе "Среда" введенного в компьютер "Атласа Рамы", она удовлетворенно усмехнулась, укоряя себя за то, что сразу не догадалась. Трещал ломающийся лед - Цилиндрическое море уже подтаяло с дна. Рама еще находился внутри орбиты Венеры, хотя последний маневр, о чем Николь не знала, направил его от Солнца, но тепла звезды уже хватило, чтобы растопить воду. "Атлас" предупреждал о свирепых бурях, ураганах, порождаемых температурным перепадом во время плавления моря. Николь подошла к центру ямы. - Эй вы, птицы, или кто угодно, - закричала она, - летите сюда, достаньте меня отсюда, пока еще есть возможность спастись. Но птицы не возвращались, и десять часов без сна она провела в углу. Тем временем треск снаружи усиливался и, достигнув максимума, начал слабеть. А потом задул ветер. Легкий бриз превратился в бурю к тому моменту, когда утих треск льда. Николь совсем упала духом. И когда засыпала, напомнила себе, что бодрствовать ей осталось еще один-два раза. Над Нью-Йорком свирепствовал ураган, ветер мел по городу. Николь безжизненно скрючилась в углу. Наверху выл ветер. Она вспомнила, как пережидала буран в хижине, катаясь на лыжах в Колорадо. Попыталась представить себе, как это приятно кататься на лыжах, но более не могла. Голод и утомление ослабили и ее воображение. Николь сидела неподвижно, в пустой голове лишь изредка появлялась мысль - каково-то будет умирать. Она не помнила, как заснула, но и как проснулась тоже. Снова стемнело. Она обессилела. Разум говорил, что в яму что-то упало. Из своего угла Николь перебралась к наваленной куче металла. Включать фонарик не стала. И вдруг наткнулась на что-то ногой, вздрогнула и принялась ощупывать предмет руками. Он оказался большим - крупнее баскетбольного мяча. Овальный предмет был гладок на ощупь. Николь оживилась, нащупала в комбинезоне фонарик и посветила. Белый предмет был похож на яйцо. Она стала его исследовать, надавила, поверхность подалась под рукой. "Можно ли съесть?" - спросил разум, голод прогнал все мысли о возможных неприятных последствиях. Николь извлекла нож, принялась резать. Лихорадочно отхватила ломоть, засунула в рот. Безвкусный. Она выплюнула его и разрыдалась. Гневно ткнула непонятный предмет, он откатился в сторону. Ей послышался какой-то звук. Николь потянулась и вновь толкнула его. "Ага, = сказала она себе. - Действительно, плеск". Резать ножом корку было очень трудно. Через несколько минут Николь извлекла свое медицинское оборудование и приступила к предмету с энергоскальпелем. Оболочка шара - чем бы он ни являлся - состояла из трех отдельных и различимых слоев. Внешний слой был прочнее покрышки футбольного мяча, его трудно было прорезать. Второй представлял собой мягкую влажную небесно-голубую субстанцию, на взгляд схожую с мякотью дыни. Внутри, в сердцевине, оказалось несколько кварт зеленоватой жидкости. Дрожа от нетерпения, Николь запустила руку в разрез и зачерпнула жидкость. Она отдавала каким-то лекарством, но освежала. Николь сделала два лихорадочных глотка, и только тут напомнили о себе годы ее медицинских занятий. Преодолевая желание пить, Николь опустила в жидкость зонд масс-спектрометра, чтобы определить ее состав. Она так торопилась, что неправильно проанализировала первый образец, и все пришлось повторить. Когда результаты анализа проступили на крошечном переносном модульном мониторе, годном для всех приборов, Николь зарыдала от счастья. В жидкости не было ядов. Напротив, она содержала белки и минеральные вещества в комбинациях, полезных для ее тела. - Здорово, здорово! - выкрикнула Николь. Она вскочила и едва не потеряла сознание. Затем уже осторожно опустилась на колени и принялась утолять голод. Пила жидкость, ела влажную мякоть, пока не насытилась. А потом уснула. Пробудившись, Николь первым делом заинтересовалась свойствами этой "манно-дыни". Она любила поесть и знала об этом - когда-то давно. Сейчас ее заботило, как подольше протянуть на одной манно-дыне, пока ей не удастся - не важно, каким образом - добиться помощи от птиц. Николь тщательно измерила дыню. Ее вес первоначально составлял около десяти килограммов, теперь оставалось только восемь. Осмотр показал, что несъедобная шкурка весила почти два килограмма, значит, на ее долю приходится шесть килограммов питательных веществ, равно распределенных между жидкостью и небесно-голубой мякотью. "Посмотрим, - подумала она, - в трех килограммах жидкости..." Мысли Николь нарушил вспыхнувший свет. "Да, - сказала она себе, глянув на часы, - вовремя, как и положено". Потом перевела взгляд с часов на яйцеобразный объект, впервые представший перед ней в свете. Она узнала его мгновенно. "Боже мой! - подумала Николь, проведя пальцем по бурым прожилкам на молочно-белой поверхности |
| « Пред. | След. » |
|---|