Наши партнеры:
| Сад Рамы (часть ІII, IV) |
|
|
Страница 40 из 99 . Я обнаружил содержимое вашегоперсонального компьютера, в том числе и кубик с данными, который вы получили от Генри, - все это было разбросано среди телеметрии. И уверился, что заявление доктора Брауна хотя бы отчасти было истинным. - И что же случилось потом? - Я отправился в Сорренто, чтобы проинтервьюировать Франческу в ее собственном дворце. Ну а вскоре я вообще забросил книгу... Кэндзи помедлил. "Говорить или не надо? - подумал он, поглядев на любящую жену. - Нет, сказал он себе. Сейчас не время да и не место". - Прости меня, Ричард. Он уже засыпал, когда расслышал негромкий голос жены. - Хм, - проговорил он. - Ты что-то говорила, дорогая? - Прости меня, - повторила Николь. Она подвинулась к нему и нащупала под одеялом протянутую ладонь. - Мне следовало бы давным-давно рассказать тебе о Генри. Ты все еще сердишься? - И не думал. Я удивлен, в известной степени потрясен. Но не сержусь. У тебя были причины хранить все в тайне. К тому же это было еще на Земле, считай - в другой жизни. И это имело бы значение, если бы ты сказала мне обо всем, когда мы только познакомились. Я бы ревновал, наверняка считал бы себя униженным. Но не сейчас. Николь приникла к нему и поцеловала. - Ричард Уэйкфилд, я люблю тебя, - проговорила она. - И я тебя, - ответил он. Впервые после отбытия "Пинты" Кэндзи и Наи занялись любовью, потом она сразу же уснула. Но Кэндзи ощущал удивительную бодрость. Он лежал, вспоминая вечер, проведенный с Уэйкфилдами. Почему-то вспомнилась Франческа Сабатини. "Другой такой красивой семидесятилетней женщины мне не приходилось видеть, - подумал он. - И это после столь фантастической жизни". Кэндзи отчетливо помнил летнее утро, когда поезд привез его на станцию Сорренто. Водитель электрокэба сразу же узнал адрес. - Каписко, - сказал он, взмахнув рукой и поворачивая в сторону il palazzo Sabatini [дворец Сабатини (итал.)]. Франческа жила в перестроенном отеле, выходящем на Неаполитанский залив. Двадцатикомнатное здание в XVII веке принадлежало какому-то князю. Из кабинета, в котором Кэндзи дожидался выхода синьоры Сабатини, виден был фуникулер, вдоль крутого склона спускавший купальщиков к густо-голубой бухте. La signora запоздала на полчаса и быстро начала выказывать томление, ожидая окончания интервью. Она дважды напомнила Кэндзи о том, что согласилась встретиться с ним лишь благодаря настояниям издателя, уверившего ее, что Кэндзи - "выдающийся молодой писатель". - Скажу вам откровенно, - проговорила она на превосходном английском, - сейчас все эти рассуждения о "Ньютоне" кажутся довольно скучными. Впрочем, когда Кэндзи рассказал ей о "новых данных", о файлах из персонального компьютера Николь, переданных на Землю "среди прочей информации" в самом конце экспедиции, интерес к разговору, наконец, заметно возрос. Франческа притихла, сделалась меланхоличной, услыхав, что Кэндзи связывает заметки Николь с "признанием", сделанным Дэвидом Брауном журнальному репортеру в 2208 году. - Я недооценила вас, - улыбнувшись, произнесла Франческа, когда Кэндзи заметил, что заметки Николь и излияния Брауна "совпадают по многим пунктам". Она так и не ответила прямо на его вопрос. Вместо этого поднялась с места, сказала, что просит задержаться его до вечера, чтобы переговорить попозже. Перед сумерками в выделенную Кэндзи комнату принесли записку, извещавшую, что обед состоится в восемь тридцать и на нем должен быть пиджак и галстук. В назначенное время явился робот, проводивший его в великолепную столовую, на стенах которой фрески чередовались с гобеленами, с высокого потолка свисали сверкающие люстры, повсюду виднелись лепные украшения тонкой работы. - Кон бан ва [добрый вечер (яп.)], Ватанабэ-сан, - обратилась к нему по-японски Франческа, предлагая бокал шампанского |
| « Пред. | След. » |
|---|