Наши партнеры:
| Рама явленный (Часть III, IV) |
|
|
Страница 4 из 107 . Пять обычныхоктопауков обступили горку каши и принялись подносить ее ко рту щупальцами. - Так мы поступаем каждый день с каждым наполненным, - проговорил Синий Доктор. - Их нужно постоянно тренировать, они не очень умны. Ты заметила, что ни один из них не изъясняется цветовыми символами. Они не понимают чужих языков, а способность их к передвижению весьма ограничена. Их геном был спроектирован, чтобы они эффективно хранили еду долгое время и извергали ее по требованию члена колонии. Я все еще думала об этих чудовищных существах, когда наш транспорт прибыл, как мне объяснили, к школе октопауков. Сперва мне показалось, что огромное помещение пустует. Один из врачей сказал, что в колонии давно не было возобновления - быть может, я не точно поняла цвета, но так и не уразумела, что он имел в виду. Мы вошли в ничем не украшенное сооружение. Внутри двое взрослых октопауков и около двадцати молодых, примерно в половину меньших, судя по всему, что-то заучивали. Я не могла, конечно, проследить за разговором между молодыми и их учителями. Октопауки пользовались своим полным алфавитом, включающим и ультрафиолетовые, и инфракрасные символы; к тому же речь молодых не текла ровными аккуратными полосами, которые я привыкла читать. Синий Доктор объяснил, что мы видим "класс измерений". Здесь молодежь учат следить за собственным здоровьем, в том числе определять величину запаса пищи, содержащегося в приемном буфере. Когда Синий Доктор пояснил мне, что измерения входят в программу начального обучения молодежи, я спросила о причинах неправильности цветовой речи детей. Синий Доктор ответил, что эти октопауки очень малы и не миновали "первого цвета", а потому едва способны четко выражать мысли. Когда мы возвратились в конференц-зал, меня принялись расспрашивать о пищеварительной системе человека. Вопросы были крайне сложными... шаг за шагом мы прошли весь цикл лимонной кислоты Кребса, обсудили основы биохимии человека, которую я едва помню (меня вновь поразило, насколько октопауки больше знают о людях, чем мы о них). Как всегда, мне ни разу не пришлось повторять ответ. Какой день! Он начался со страдания, с печали о Бенджи. Но потом мне напомнили, сколь гибка человеческая психика: меня вывели из уныния неожиданные познания об октопауках. Я по-прежнему удивляюсь человеческому разуму - как умеем мы изменяться и приспосабливаться. Вчера мы с Эпониной обсуждали нашу жизнь здесь, в Изумрудном городе, говорили, что необычные условия жизни вполне могут повлиять на ребенка, которого она вынашивает. Эпонина улыбнулась, качнув головой. - А знаешь, что меня удивляет? - сказала она. - Вот мы, изолированная группа людей, живем среди инопланетян, внутри колоссального космического аппарата, летящего в неизвестном направлении... и все же наши дни полны смеха, радости, печали, разочарований - как было бы на Земле. - С виду это похоже на вафлю, - проговорил Макс, - и при первом прикосновении язык принимает это за вафлю, но клянусь, что _вкуса_ вафли здесь нет ни на грош. - Полей сиропом, - со смехом ответила Эпонина. - Ну-ка, дай мне тарелку. Макс передал вафли через стол жене. - Черт возьми, мамзелька, в последние дни ты съедаешь буквально все, что только попадется на глаза... если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что вы с нашим малышом обзавелись теми самыми "приемными буферами", о которых нам рассказала Николь. - Было бы удобно, - смущенно произнес Ричард. - Загрузишь пищу, и работай, пока желудок не скомандует заполнить его. - А вкусней этой каши еще не было, - промолвил маленький Кеплер с другого конца стола. - По-моему, даже Геркулесу понравится... - Кстати, о нем, - тихим голосом проговорил Макс, обведя взглядом весь стол. - Что делает здесь этот проклятый октопаук? Он является сюда каждое утро через два часа после рассвета и болтается повсюду |
| « Пред. | След. » |
|---|