Наши партнеры:
| Конец Детства |
|
|
Страница 5 из 70 . В этом и кроется причина всякойсмуты, думал Стормгрен. x x x Когда машина Стормгрена подъехала к стартовой площадке, там уже, как обычно, собрались зеваки с фото - и киноаппаратами наготове. Генеральный секретарь обменялся напоследок несколькими словами со своим заместителем и прошел через кольцо любопытных. Кареллен никогда не заставлял его долго ждать. Внезапно толпа ахнула - в вышине сверкнул и с потрясающей быстротой вырос серебряный шар. Стормгрена обдало порывом ветра, и кораблик замер в полусотне шагов от него, осторожно держась в нескольких сантиметрах над площадкой, будто боялся осквернить себя прикосновением к Земле. Стормгрен медленно пошел к нему, и прямо на глазах сплошной, без единого шва, металлический корпус знакомо зарябил, открывая вход, - все специалисты мира безуспешно пытались понять, как это происходит. Стормгрен шагнул внутрь, в заполненную мягким светом единственную кабину. Входное отверстие замкнулось бесследно, звуки и краски внешнего мира исчезли. Пять минут спустя отверстие появилось вновь. Стормгрен не ощутил движения, но знал, что его подняло на пятьдесят километров над Землей и теперь он находится в недрах Карелленова корабля. Он в мире Сверхправителей, повсюду вокруг они заняты своими таинственными делами. Он к ним ближе, чем кто-либо из людей, - и однако знает об их природе и облике не больше, чем миллионы людей там, внизу. В небольшом кабинете, куда вел короткий переход, вся обстановка - единственный стул да стол перед экраном телевизора. По ней никак не представишь облик тех, кто все это устроил, - так оно и задумано. Экран телевизора, как всегда, пуст. Порой Стормгрен мечтал: вдруг однажды экран вспыхнет, оживет и раскроет, наконец, секрет, не дающий человечеству покоя. Но мечта не сбывалась, за темным прямоугольником по-прежнему таилось Неведомое. И еще за ним таились мощь и мудрость, глубочайшее, снисходительное понимание рода людского и, что всего удивительней, какая-то насмешливая нежность к букашкам, что кишат на планете далеко внизу. Из решетки, должно быть, скрывающей динамик, зазвучал спокойный, неизменно неторопливый, хорошо знакомый голос - все люди, кроме Стормгрена, доныне слышали его лишь однажды. Глубина и звучность его - единственный ключ, позволяющий как-то представить себе Кареллена: за ними ощущаешь что-то громадное. Кареллен очень большой, наверно, много больше человека. Правда, кое-кто из ученых, исследовав запись той памятной речи, предположил, что говорило не живое существо, а какая-то машина. Но Стормгрену в это не верилось. - Да, Рикки, я слышал вашу беседу. Итак, что вы думаете о мистере Уэйнрайте? - Он честный человек, хотя о многих его последователях этого не скажешь. Как с ним поступить? Сама по себе Лига не опасна... но там есть экстремисты, они открыто призывают к насилию. Я даже подумывал, не поставить ли у своего дома охрану. Надеюсь, в этом все же нет нужды. Кареллен словно и не слышал и, к досаде Стормгрена - так случалось не впервые, - заговорил о другом: - Подробный план создания Всемирной федерации объявлен уже месяц назад. Много ли прибавилось к семи процентам несогласных со мною и к двенадцати процентам не имеющих определенного мнения? - Пока немного. Но это неважно, меня беспокоит другое: даже ваши сторонники убеждены, что пора уже покончить с таинственностью. Вздох Кареллена прозвучал совсем как настоящий, только вот искренности в нем не чувствовалось. - И вы тоже так полагаете, а? Вопрос чисто риторический, отвечать не стоит. И Стормгрен продолжал горячо: - Неужели вы не понимаете, до чего нынешнее положение вещей мешает мне исполнять мои обязанности? - Мне оно тоже не помогает, - пожалуй, даже с чувством отозвался Кареллен. - Хотел бы я, чтобы люди перестали считать меня диктатором и помнили: я всего лишь администратор и пытаюсь проводить что-то вроде колониальной политики, которая разработана без моего участия. Весьма приятное определение, подумал Стормгрен. Любопытно, насколько оно правдиво. - Но может быть, вы по крайней мере хоть как-то объясните эту скрытность? Нам непонятно, в чем ее причина, отсюда и недовольство, и всевозможные слухи. Кареллен рассмеялся - как всегда громко, раскатисто, слишком гулко, чтобы смех этот звучал совсем как человеческий. - Ну, а за кого меня сейчас принимают? Все еще преобладает теория робота? Пожалуй, мне приятнее выглядеть системой электронных ламп, чем какой-нибудь сороконожкой, - да-да, я видел карикатуру во вчерашнем номере "Чикаго таймс"! Мне даже захотелось попросить подлинник. Стормгрен чопорно поджал губы. Право, иногда Кареллен относится к своим обязанностям слишком легкомысленно. - Это вопрос серьезный, - сказал он с укоризной. - Дорогой мой Рикки, - возразил Кареллен, - я не принимаю человечество всерьез, только это и позволяет мне сохранить остатки в прошлом незаурядных умственных способностей! Стормгрен невольно улыбнулся. - Но мне, согласитесь, от этого не легче. Я должен вернуться на Землю и убедить моих собратьев, что, хоть вы и не показываетесь им на глаза, скрывать вам нечего. Задача непростая. Любопытство - одно из основных свойств человеческой природы. Не можете вы до бесконечности им пренебрегать. - Да, это самое сложное препятствие, с которым мы столкнулись на Земле, - признался Кареллен. - Но ведь вы поверили, что в остальном мы действуем разумно, так могли бы уж поверить и в этом! - Я-то вам верю, - сказал Стормгрен. - Но ни Уэйнрайт, ни его сторонники не верят. И можно ли их осуждать, если ваше нежелание показаться людям они толкуют в дурную сторону? Короткое молчание. Потом до Стормгрена донесся слабый звук (может быть, скрип?), словно бы Кареллен шевельнулся на стуле |
| « Пред. | След. » |
|---|