Наши партнеры:
| Пески Марса |
|
|
Страница 60 из 69 .- Как вы думаете, - сказал наконец Джимми, - если я сам к нему пойду, что ему сказать? - А почему бы не сказать все как есть? Говорят, иногда правда творит чудеса. Джимми метнул на него обиженный взгляд. Он не всегда знал точно, смеется над ним Гибсон или нет. - Вот что, - сказал Гибсон. - Пойдемте сегодня вечером к нему домой и все выясним. В конце концов, попытайтесь понять и его. Откуда ему знать, что у вас не пустой флирт? А если вы сделаете предложение, это совсем другое дело. Ему стало много легче, когда Джимми согласился сразу. Надо сказать, Хэдфилд совсем не удивился, когда увидел, кого привел к нему Гибсон. Айрин благоразумно исчезла. Гибсон, как только смог, последовал ее примеру. Он ждал в библиотеке, рассматривая книги, и думал, сколько же из них успел прочитать хозяин дома, когда вошел Джимми. - Мистер Хэдфилд хочет вас видеть. - Как дела? - Не знаю... Когда Гибсон вошел в кабинет, Хэдфилд сидел в глубоком кресле и смотрел на ковер так пристально, словно видел его впервые. Он указал гостю на другое кресло. - Вы давно знаете Спенсера? - спросил он. - С тех пор, как отбыл с Земли. - Вы считаете, за это время можно было узнать его как следует? - Можно ли узнать человека как следует за целую жизнь? - парировал Гибсон. Хэдфилд улыбнулся и в первый раз поднял глаза. - Не хитрите, - сказал он. - Что вы на самом деле о нем думаете? Вы бы хотели такого зятя? - Да, - без колебания ответил Гибсон. - Очень бы хотел! Хорошо, что Джимми его не слышал, а может быть, и плохо - ведь тогда бы он узнал, что на самом деле чувствует к нему Гибсон. Хэдфилд выпытывал все, что возможно, и одновременно испытывал самого Гибсона. Тот должен был это предвидеть; но, к своей чести, он заботился только о Джимми. Когда Хэдфилд нанес главный удар, он был совершенно не подготовлен. - Скажите, - резко произнес Хэдфилд, - почему вы так хлопочете о молодом Спенсере? Вы сами сказали, что знакомы с ним только пять месяцев. - Да. Но когда мы уже несколько недель летели, я обнаружил, что учился в Кембридже с его родителями. Хэдфилд поднял брови - по-видимому, удивился, что Гибсон не получил диплома. Но он был слишком тактичен и спросил о другом. Вопросы казались вполне невинными, и Гибсон простодушно на них отвечал. Он забыл, что говорит с одним из самых умных людей Солнечной системы, который по крайней мере не хуже его разбирается в человеческой душе. А когда понял, что случилось, было уже поздно. - Простите, - с обманчивой мягкостью произнес Хэдфилд, - все, что вы говорите, не совсем убедительно. Я не хочу сказать, что это неправда. Вполне возможно, что вы так хлопочете о Спенсере потому, что хорошо знали его семью двадцать лет назад. Но вы слишком многого не договариваете. И совершенно ясно, что все это трогает вас куда больше. - Он резко наклонился вперед. - Я не дурак, Гибсон. Человеческая психология - мое дело. Можете не отвечать, если не хотите, но, я думаю, вы передо мной в долгу. Джимми Спенсер - ваш сын, да? Бомба взорвалась, все было позади. И в наступившем молчании Гибсон чувствовал только одно: насколько ему стало легче. - Да, - сказал он. - Сын. Как вы догадались? Хэдфилд улыбнулся. Кажется, он был доволен собой. - Поразительно, как люди не видят себя со стороны! Думают, что ни у кого нет глаз! Вы с ним похожи. Когда я вас вместе увидел, я сразу подумал, что вы родственники. - Как странно! - сказал Гибсон. - Мы были на "Аресе" три месяца, и никто ничего не заметил. - Так ли уж странно? Они думали, что все о нем знают, а у меня не было предвзятого мнения. Скажите, Спенсер в курсе? - Нет. - Почему вы так уверены? И почему вы ему не скажете? Допрос был беспощадный, но Гибсон не протестовал. Никто не имел таких прав на эти вопросы, как Хэдфилд |
| « Пред. | След. » |
|---|